В понедельник на Fox выйдет сто семьдесят седьмая, самая последняя серия «Доктора Хауса». В Америке с почестями провожают на покой очередного заслуженного ветерана, тогда как здесь, в России, заканчивается целая эпоха.
«Доктор Хаус» начался осенью 2004-го, почти восемь лет назад. Тот сезон вообще получился выдающимся и определил облик вещательного телевидения на годы вперед: на ABC стартовали «Отчаянные домохозяйки» и «Остаться в живых», а на NBC только закончились «Друзья». Кабельные каналы, можно сказать, только прощупывали почву для массированной экспансии в художественные миры. Однако уже тогда к боссам Большой Четверки пришло осознание того, что самонадеянно игнорировать новые порядки больше нельзя. Индустрия бесповоротно менялась, дерзкие новички бросали вызов мастодонтам эфира, и у зрителей, вкусивших первые плоды отраслевой революции, сформировался запрос на качественно иные сериалы.
«Остаться в живых» и «Доктор Хаус» — две характерные попытки эфирных каналов сыграть по новым правилам, в равной степени успешные, но, по сути, принципиально разные. Махина Джей Джей Абрамса — подлинная инженерия. Она спроектирована так, что увернуться от нее попросту невозможно. На Острове очутились белые, чернокожие, азиаты, латинос. Дети, взрослые, старики. Американцы и иностранцы. Богатые и бедные, добропорядочные граждане и преступники. Лидер, мудрец, балагур, роковая женщина, одиночка. Они переживают из-за любви, семьи, друзей, размышляют о честности, преданности, взаимовыручке. Остаться в живых — значит сохранить жизнь, какой мы ее знаем, не потерять человечность. Руководство ABC сделало ставку на головокружительный сюжет, который не смог бы развернуться ни в одном фильме — и какого не было ни у одного из конкурентов, задавленных страхом еженедельного забвения.
