Машков исполнит главную роль в экранизации «Юноны и Авось»

Владимир Машков сыграет русского государственного деятеля и путешественника Николая Резанова в фильме «Русская Америка». Над картиной, предполагаемый бюджет которой составляет 60 миллионов долларов, будут вместе работать российская и американская стороны. Режиссером фильма назначен Алексей Учитель. Кроме того, Учитель вместе с Константином Эрнстом займется продюсированием проекта.Дата выхода фильма в прокат не уточняется, однако известно, что его выпустят на экраны в формате 3D.

Фильм «Русская Америка» будет снят по мотивам рок-оперы «Юнона и Авось», написанной композитором Алексеем Рыбниковым на стихи поэта Андрея Вознесенского в конце 1970 годов. Та, в свою очередь, базировалась на реальных событиях: в 1806 году Николай Резанов действительно прибыл в Сан-Франциско, где познакомился с 15-летней Консепсьон Аргуэльо (ему самому тогда было 42 года). Между ними завязался роман, и Резанов сделал девушке предложение.

Константин Эрнст: «У нас жесточайший сценарный кризис»

На этой неделе состоялся совет директоров «Роскино», на котором было заявлено об увеличении помощи со стороны государства в продвижении российских фильмов за рубеж. Это подтвердил и новый член совета директоров Иван Демидов — заместитель министра культуры, курирующий кинематограф. После заседания обозреватель «Известий» Лариса Юсипова попросила члена совета директоров «Роскино», кинопродюсера и главу «Первого канала» Константина Эрнста прокомментировать ситуацию в российском кино.

В последнее время резко активизировалась работа по продвижению нашего кино за рубеж. Как вы полагаете, российское кино действительно укрепит свои позиции, если ему удастся интегрироваться в Европу?

• Я думаю, что в массовом порядке это вряд ли возможно. Интегрируются отдельные авторы — те, чьи послания европейцами считываются. А в целом национальный кинематограф всегда в первую очередь интересен в своей стране. Каждый автор на самом деле может высказываться только о себе и своем мире. Так устроен художник: творчество это сублимация, и невозможно сублимировать чужое. Успех же приходит тогда, когда твое личное бессознательное совпадает с коллективным бессознательным. Но если этого совпадения не происходит и твое мычание глубоко индивидуально, ты так и остаешься никем не понятым, один на один со своей малахольной фигней...

У нас жесточайший сценарный кризис. Я читаю огромное количество сценариев, и, честное слово, мне просто жалко тратить свою жизнь на все это косноязычие, которое является седьмым перепевом каких-то американских историй. Люди не пишут про свою боль. Они пытаются воспроизвести некую подсмотренную историю успеха, подстраиваясь под существующие схемы. Но это все равно — ерунда. Есть хорошие рассказчики и есть такие, от которых засыпаешь на втором слове. Если ты, как режиссер и сценарист, хороший рассказчик, если Бог тебе это дал, тебя будут слушать. Научить этому невозможно. С другой стороны, мне мучительно трудно смотреть наших «новых тихих». («Новые тихие» — определение режиссерского поколения тридцатилетних в русском кино, данное журналистом Максимом Семеляком и пущенное «в народ» Сергеем Шнуровым. — «Известия»). Мне они кажутся «новыми скучными», а я хотел бы «новых веселых». Кино ведь съежилось в мире современного человека. А значит, кричать надо громче и удивлять чаще.