КИНОБИЗОН: В этом году на Одесском фестивале побывала, кажется, половина Кинорынка. Это вы как организаторы для себя расставили иначе акценты? Много пригласили фильмов с русскими дистрибьюторами и правами на Украину в пакете? Как сами оцениваете представленность российского кинобизнеса на ОМКФ? Довольны?
ДЕНИС ИВАНОВ: На фестивале российский вектор всегда был одним из приоритетных. С первого года (2010 — прим. КиноБизон) у нас постоянно присутствуют две внеконкурсные программы — это панорама французского кино и панорама российского кино. Кинематография этих двух стран оказала на Одессу значительное влияние. Долгое время Одесса была центром производства, и до сих пор здесь работают многие российские группы, что естественно. Но, честно говоря, в этом году мы ожидали гораздо больше гостей из России, именно представителей творческих групп. Нам не удалось договориться с продюсерами пяти российских картин, которые мы хотели бы показать в панораме российского кино и в гала-показах. Был даже вариант показать один из российских фильмов на церемонии открытия. Мы, к сожалению, не встретили должного понимания того факта, что Украина является самым большим рынком российского кино. Поэтому, честно говоря, мы не очень довольны: у нас было не так много творческих групп, как было в прошлом году. Но в целом российский кинобизнес был представлен довольно хорошо. Была большая гала-премьера фильма ДУХLESS, который был с успехом показан на фестивале и получил массу позитивной критики. Тот факт, что на локальный кинорынок приезжают практически все дистрибьюторы и кинотеатры, тоже помогает развивать индустриальный вектор. Российские продюсеры, с которыми мы давно работаем, вроде Дмитрия Рудовского, четко понимают, что это продвигает их кино к украинскому зрителю. Это не просто шоу-кейс фестивальный, но еще и с индустриальным измерением. Но, к сожалению, не все поступают столь дальновидно. Российский кинобизнес был представлен хорошо, но пока мы не достигли цели, которой, надеюсь, мы достигнем в следующем году: обратить взоры на Украину как территорию с сорока тремя миллионами зрителей, которая знает, любит и готова смотреть российское кино.
КБ: Отзывы российских гостей о вашем фестивале исключительно хорошие. Чем, по-вашему, вызвана такая высокая оценка?
ДИ: Мы изначально делали этот проект масштабным. Потому что Одесса — это, наверное, лучший город на постсоветском пространстве для такого фестиваля. С одной стороны, здесь есть все: необходимая инфраструктура, большое количество хороших гостиниц и ресторанов, город отремонтирован, отреставрированы многие памятники. Город является культурным центром. С другой стороны, это город, в котором уживаются много национальностей, в нем чувствуют себя как дома россияне, украинцы, французы, немцы, итальянцы, испанцы. У всех с этим городом что-то связано.
В этом году, чтобы превратиться в значительный зрительский фестиваль, мы сделали очень важный и сложный шаг — переехали в новый фестивальный центр, в котором 1200 мест. Эта площадка во многом определила то, как выглядит фестиваль сейчас, и то, как он будет выглядеть в будущем. Наличие одного большого фестивального дворца, в котором сконцентрированы все фестивальные службы и пресс-центры, фудкорт, где можно пообщаться, выпить прохладного лимонада. Все это добавляет ОМКФ концентрации, которая отсутствует на других площадках. Дальше мы будем действовать в том же ключе. Мы хотим стать одним из самых крупных зрительских фестивалей на постсоветском пространстве и, возможно, одним из важных в Восточной Европе.
КБ: Вы разрабатывали организацию фестиваля целиком сами или ориентировались на образцы? Как это происходило?
ДИ: Конечно, ориентировались. Когда мы начинали готовить фестиваль, было несколько глобальных задач. Во-первых, мы хотели показать Одессу с самой лучшей стороны, все ключевые события фестиваля происходили в главных туристических местах. Например, закрытие и открытие происходит в уникальном одесском Оперном театре, а на следующий день мы реализуем одну из удачных задумок — open-air на Потемкинской лестнице, где показываем немую классику с живым оркестром. Это заставляет одесские туристические изюминки попасть в новости и вписывает их в схему проведения фестиваля.
Безусловно, как молодой фестиваль, перед началом мы анализировали опыт других фестивалей. В этом году внедрили систему электронного билета, как она выглядит, допустим, у Берлинале. Исследовали принцип ее работы и сделали очень похожую систему, которую дальше будем улучшать. По видам и типам аккредитации ориентировались на организацию работы Каннского фестивального дворца, а Канны мы считаем очень хорошим фестивалем. Во всем, что касается входов, организации попадания людей в зал, — во всем этом мы ориентировались на Канны. Вообще, в свое время мы начинали ОМКФ как «восточно-европейские Канны» в некотором смысле, а сейчас, не знаю, насколько сейчас об этом оправданно говорить, но у фестиваля уже есть свое лицо.
Но главные учителя — это плохие учителя. На примере огромного количества фестивалей Восточной Европы, у которых были различного рода недочеты, на которых мы сами как гости испытывали сложности, где почему-то отсутствует такой нюанс как приложение для мобильных телефонов, которое позволят быстрее ориентироваться в программе, находить локации и так далее. Мы постарались победить такие недочеты. Мы не являемся суперпрофессионалами-кинокритиками, постоянно следим за тем, что говорят и думают двадцать ключевых персонажей на постсоветском пространстве, ориентируемся на их определение роли и миссии фестиваля в современном мире. Фестиваль — это не только праздник шика и гламура, он может стать платформой для возрождения национального кино, в данном случае украинского. И индустриальное измерение тоже обязательно должно присутствовать, фактически питать фестиваль, начиная с четвертого-пятого года.
КБ: Кстати, название «восточноевропейские Канны» довольно часто встречается в блогах. Откуда оно возникло?
ДИ: Одесса — это прекрасный город, на церемонию открытия и закрытия в оперный театр все действительно красиво одеваются. Это, наверное, единственный фестиваль, кроме Канн, на котором вы можете увидеть такое количество людей во фраках и бабочках и в вечерних платьях. Это сравнение напросилось само собой. Год от года все больше людей соблюдает этот дресс-код, несмотря на то, что мы пропускаем людей в любом виде. Но люди играют в эту игру и сами делают себе праздник. Красная дорожка, смокинги — это сильно перекликается с Каннами, и по картинке их напоминают. Отсюда и пошло это сравнение.
КБ: А кто автор формулировки?
ДИ: Я, честно говоря, не помню. Первый фестиваль происходил под легким наркозом, количество проблем превышало комфортный уровень. Поэтому я не вспомню, кто именно сформулировал. Я знаю, что внутренне мы тоже ориентировались на Каннский кинофестиваль как на образец.
КБ: Это прозвище помогает или мешает?
ДИ: Не думаю, что мы сильно обращаем на него внимание. Мы делаем уникальное событие, которое не может повториться в другом городе. Начиная с того, что Канны — это небольшая деревушка, а Одесса — это действительно крупный культурный центр, у которого есть и история, и прослойка людей, которая занимается кинематографом. Одесса как локация, поверьте, намного круче, чем Канны, сама по себе. Просто фестиваль в Каннах старый и очень уважаемый.
КБ: Кто-то из зарубежных / российских гостей делился с вами своими впечатлениями во время или после фестиваля?
ДИ: В большинстве случаев — позитивные отклики. Конечно, много городских сумасшедших, недовольных то тем, то другим. Есть ряд мелочей, ошибок, которые мы будем стараться поправить в следующем году. Но все звезды ехали в Одессу, не имея никаких ожиданий. У них вообще не было ожиданий — ни завышенных, ни заниженных. Им просто было интересно посмотреть, как выглядит Одесса, как выглядит фестиваль. Думаю, мы немного поразили их масштабом и организацией, потому что, несмотря на то, что фестиваль молодой, мы готовим его целый год. Сейчас мы готовим уже следующий фестиваль. Это очень важно, не всем фестивалям удается держать достаточно обширную команду, которая занимается программой, которая занимается спонсорингом, продумывает административную часть, которая включается только на девять дней фестиваля, команду, которая работает над фестивалем целый год. Результат, который видят люди, это не результат сверхусилий в короткий промежуток времени, это результат сверхусилий, прикладываемых достаточно долго. Но я знаю, что практически все люди, которые появились, и Майкл Мэдсен, который не хотел уезжать… Шесть наших гостей после фестиваля решили остаться в Одессе, сами поменяли себе билеты, заказывали гостиницы. И это крупные звезды, знаменитые продюсеры, один из членов жюри. Это лучшая реклама, которая только может быть у фестиваля.
КБ: Имен не будете называть?
ДИ: Могу назвать. Например, Олиас Барко, один из членов нашего жюри, на данный момент остался в Одессе и будет, скорей всего, искать себе апартаменты, чтобы приезжать сюда тогда, когда ему захочется, для того, чтобы писать сценарий или потусоваться в этом городе, в котором оброс огромным количеством контактов. Он нашел молодых талантливых ребят и уже профинансировал их короткометражки, находясь в Одессе. А Майкл Мэдсен за час до выезда в аэропорт убежал из гостиницы в неизвестном направлении со словами «Я никуда отсюда не уеду!». Только профессиональные девочки из гостевой службы умудрились его найти и все-таки посадить на самолет. Киллиан Мерфи сказал, что даже если у него не будет фильма, в следующем году он приедет хотя бы как ди-джей и сыграет на одной из вечеринок. Одесса быстро выводит шлаки, накопившиеся у звезд или у простых участников из России, Украины, Европы в своих столицах: здесь все очень просто, полная открытость, минимум пафоса. Хотя и гости в этом году подобрались как нельзя лучше, действительно позитивные люди, оставившие в наших сердцах след после общения, будь то Клаудия Кардинали или Джеральдин Чаплин. Сами по себе они зарядили позитивом сотни людей.
КБ: Вы прикидывали в процентном соотношении, сколько вас посетило одесситов, сколько было приезжих киноманов, сколько профессионалов? Или у вас есть точные данные?
ДИ: Мы более-менее представляем себе раскладку по аудитории. Где-то 30% билетов купили иногородние люди, процентов 70% — одесситы. У нас побывали более семисот журналистов, из которых 30% — российские и другие зарубежные издания. Более тысячи человек было аккредитовано из профессиональной секции: либо режиссеры, либо продюсеры, либо агенты. Для них была отдельная профессиональная секция. Порядка полутора тысяч человек с фестивальными абонементами и абонементами летней киношколы. Они составляют ядро фестивальной целевой аудитории, получая зрительские абонементы с правом попадания на все показы, мастер-классы и так далее. В районе 30% — это приезжие кинематографисты, профессионалы, журналисты и так далее.
КБ: Ваша коллега Виктория Тигипко озвучивала цифру в 100 000 посещений. Имеется в виду 100 000 проданных билетов или как осуществлялся этот подсчет?
ДИ: Мы считаем не по количеству уникальных зрителей, а по количеству просмотров мероприятий. Дело в том, что у нас происходит очень много массовых показов, которые мы организуем на открытых площадках. Например, на Потемкинской лестнице мы собираем аудиторию около 15 000 человек на шоу, в этом году — ОГНИ БОЛЬШОГО ГОРОДА Чарли Чаплина с живым оркестром. Ежедневно от тысячи до трех тысяч человек собирается на площадке, где показываем специальное событие фестиваля, киноконцерты и ретроспективные показы. Плюс у нас еще фестивальный центр, 1200 мест и шесть сеансов, из которых половина — полные залы. Плюс фестивальный центр и кинотеатр «Родина», два зала. Мы посчитали количество посещений и вывели такую вот сумму.
КБ: Цифры впечатляют, но и программа отличная. Поделитесь, кто и как ее составлял.
ДИ: У нас работает большая селективная комиссия, шесть человек, которые путешествуют по кинофестивалям, отсматривая те фильмы, которые мы потом покажем в программе «Фестивали фестивалей», и заканчивая теми фильмами, которые попадают в конкурс. Кроме того у нас уже сложился дружеский network. Практически на каждой большой территории у нас есть человек, который следит за тем, что происходит в кинематографе, будь то Великобритания, Франция, Россия, Испания, Латинская Америка, США или Канада. У нас все время есть шорт-лист самого интересного, что происходит и попадает в нашу концепцию. Мы собираем информацию и передаем ее селективной комиссии. В этом году более 700 фильмов было рассмотрено в нашей службе, и это только те, что нам присылали на отбор. Где-то треть конкурсной программы сложилась из фильмов, присланных нам в виде просмотровок.
КБ: Последнее слово все-таки за комиссией или за дирекцией фестиваля?
ДИ: Последнее слово всегда за дирекцией, отборщики выполняют у нас роль загонщиков. Как на охоте, у нас есть люди, которые загоняют зверя, и есть другие, которые жмут на курок. Отборщики, получается, выполняют у нас роль загонщиков, а дирекция фестиваля жмет на курок. Последнее слово остается за программным директором, арт-директором, генеральным директором и так далее. Но практически все фильмы, показанные в международном конкурсе, получили самые высокие баллы селективной комиссии. У нас не было никаких проблем с тем, что селективная комиссия — консультативный орган. Мы прислушиваемся к ним очень внимательно.
КБ: Какие показы вызвали самый большой ажиотаж и интерес? Как принимали российское кино?
ДИ: У нас есть секция «Гала-премьеры» — там показываем те фильмы, которые в недалеком будущем выходят в прокат. Зрители буквально убивали друг друга, пытаясь попасть на фильм ДУХLESS. Многие не попали вовнутрь, все места были заняты. А фильм Вуди Аллена РИМСКИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ в понедельник, ночь оказался страшным «смертоубийством»! Практически на все русские фильмы, которые были показаны в рамках «Гала-премьер», тоже было смертоубийство.
На фильм ЛЮБОВЬ С АКЦЕНТОМ зрители штурмовали кинотеатр, в зал не смогли попасть где-то человек четыреста. Им были возвращены деньги и так далее. Те, кто опоздали и были с билетами, не смогли попасть: и так уже все сидели на полу. Огромное количество людей хотели посмотреть ПОСЛЕДНЮЮ СКАЗКУ РИТЫ, тоже не всем удалось попасть: в зале на 1200 мест у нас была бронь, по-моему, 1400 зрителей; люди сидели, висели, свисали с балконов. Достаточно много картин, где-то треть фильмов, прошли на аншлагах-переаншлагах. На картину, показанную вне конкурса, на победителя Сандэнса ЗВЕРИ ДИКОГО ЮГА пришлось сделать дополнительный сеанс, процентов двадцать той аудитории, которая хотела попасть конкретно на эту картину, не смогли этого сделать. Дополнительный показ тоже был аншлаговым.
Одесская публика очень любит российское кино, поэтому это самая лучшая, самая благодарная публика для ваших картин. У нас всегда столпотворения на российские фильм. В прошлом году мы показывали ДВА ДНЯ Авдотьи Смирновой, в этом году — ДУХLESS, ЛЮБОВЬ С АКЦЕНТОМ и фильм ЖИТЬ Сигарева. Люди принимают это кино близко к сердцу. Российское кино вызывает сейчас даже больший ажиотаж, чем европейские фестивальные хиты.
КБ: Что еще из запоминающегося входило в российскую программу?
ДИ: Мы показывали фильм ДЕНЬ УЧИТЕЛЯ, который очень неплохо прошел. Мы показывали СО МНОЮ ВОТ ЧТО ПРОИСХОДИТ Шамирова, ЖИТЬ Сигарева, ГОЛЬФСТРИМ ПОД АЙСБЕРГОМ — прекрасную картину, которая была очень хорошо воспринята. Вот, собственно, пять фильмов, которые были в российской программе. ДЕНЬ УЧИТЕЛЯ, ЖИТЬ, СО МНОЙ ВОТ ЧТО ПРОИСХОДИТ, ЛЮБОВЬ С АКЦЕНТОМ и ГОЛЬФСТРИМ ПОД АЙСБЕРГОМ, все.
КБ: И все с полными залами?
ДИ: Да, да. Не было переаншлага на фильм ЖИТЬ (было бы странно, если бы он был). Все-таки это очень серьезная картина, но зал пустым не был, это точно. На ДУХLESS был страшный ажиотаж и на конкурсный фильм Ренаты. Если бы могли, сделали бы еще пару сеансов. Аудитории хватило бы. Ренату Литвинову считают одесским персонажем, поскольку она работает с Кирой Муратовой, и у нее, конечно, здесь очень много фанатов.
КБ: Если говорить о собственно результатах ОМКФ, ваши ожидания оправдались? За кого болели?
ДИ: Я, честно говоря, очень доволен тем, как распределились призы основного конкурса. У меня нет ни одного сомнения, что жюри сработало действительно профессионально. Я очень рад, что фильму Лозницы дали «Лучший фильм» по версии жюри. Зрительское голосование и голосование жюри у нас противоречили друг другу. Картины с низкими баллами практически все получили упоминание жюри — это интересный факт, согласитесь. Жюри как эксперты прекрасно справились. Зрители тоже супер справились как эксперты: СЛОМЛЕННЫЕ — это кино, которое прекрасно попадает под нашу концепцию. Оно нам как фестивалю очень тяжело досталось, и я счастлив, что они победили. Я не очень доволен тем, как распределились призы в национальном конкурсе. Мы делали его первый раз, и было действительно много противоречивых моментов. Но жюри — это эксперты, их мнение мы должны уважать и не можем на них жаловаться.
КБ: У вас как у зрителя, а не как у директора фестиваля, не как у профессионала кинобизнеса, был в программе любимый фильм?
ДИ: Как зритель я посмотрел на кинофестивале только один фильм, на Потемкинской лестнице... Правда, это было событие, которое врежется в память всех своих зрителей на всю жизнь. Это невозможно повторить. Кино, безусловно, не новое, но когда пятнадцатитысячная толпа ловит каждый звук оркестра… Это невозможно передать, это действительно очень глубокое впечатление. От того, как люди реагируют на гениальное кино, идет невероятно сильная «обратка»: ты понимаешь, что кино все-таки искусство очень интерактивное. Невозможно достичь тех же впечатлений, просто посмотрев фильм на компьютере в одиночестве. Вот это кинофестиваль, по моему мнению, дал понять нам всем в очередной раз очень хорошо.
КБ: Вы, наверное, уже в курсе, какое число фестивальных проектов попадет в украинский прокат?
ДИ: Думаю, где-то треть, показанных на кинофестивале, уже имеют дистрибьюторов или местных продюсеров. За счет того, что у нас на фестивале есть секция профессионального кинорынка, дистрибьюторы все охотнее идут на сотрудничество с нами, и мы тоже стараемся сделать так, чтобы гала-показы служили фильмам трамплином в серьезное медиапространство. Где-то треть картин точно выйдут в прокат, поскольку уже имеют дистрибьюторов, а остальные будут искать их после фестиваля и, я думаю, найдут. Именно так должен работать кинофестиваль. Он не должен превращаться в девятидневное гетто. Его картины должны выходить в прокат.
КБ: Кто из украинских дистрибьюторов пошел вам навстречу по предоставлению фестивалю фильмов?
ДИ: Среди украинских дистрибьюторов, с которыми мы сотрудничаем, практически не оказалось тех, кто никак бы не поучаствовал в фестивале. Безусловно, больше всего на фестивали рассчитывают компании, которые не зависят от крупных голливудских студий. Например, мы нашли замечательный контакт с «Вольгой Украина», именно с ними был организован показ фильма КОРОЛЕВСКИЙ РОМАН, получивший «Серебряного Медведя» за лучшие актерские роли, именно с ними мы сделали показ ПОСЛЕДНЕЙ СКАЗКИ РИТЫ Литвиновой, они очень помогли нам. Благодаря этому мы смогли организовать премьеру в Одессе в короткие сроки после Московского МКФ. Мы прекрасно работаем с компанией «Интерфильм», которая помогла нам с допремьерным показом фильма Вуди Аллена и с ДУХLESS. Благодаря «Авроре» мы показали фильм КРАСНЫЕ ОГНИ.
Ну и компании B&H мы обязаны тем, что те смогли убедить Sony сделать допремьерный показ картины РЖАВЧИНА И КОСТЬ. Они приложили огромные усилия, убеждая всех, что это не просто маленький локальный фестиваль, а площадка, которая потом поможет этим фильмам выйти в прокат. Пошли навстречу нам и российские дистрибьюторы. Это, прежде всего, «Кино без границ». Наши вкусы в кино совпадают во многом, где-то треть конкурсной программы так или иначе оказалась у них в руках. Со французской программой нам помогли «Другое кино» и «Каравелла». ЦПШ — с фильмом ЛЮБОВЬ С АКЦЕНТОМ и другими проектами... Наверное, проще сказать, кто не участвовал по тем или иным причинам, — или картины не было подходящей, или по другим причинам. Практически все. Начиная от Cinema Prestige и заканчивая ЦПШ, вроде были все. Мне так кажется.
КБ: А «Артхаус-Траффик» что-нибудь себе присмотрел?
ДИ: У нас очень сложная задача. С одной стороны, мы являемся дистрибьютором. С другой — организуем кинофестивали. Мы хотим все-таки пройти по этой тонкой линии — «Артхаус-Траффик» отдельно, Одесский кинофестиваль — отдельно. Конечно, у нас есть четыре фильма, которые мы будем впоследствии выпускать в прокат. Это ГАВАНА, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, она выйдет в прокат уже 9 августа. Ее гала-премьеру мы сделали на кинофестивале. Мы сделали показ ПОСЛЕДНЕЙ ИСКРЫ ЖИЗНИ Алекса Де ла Иглесиа, о котором договорились еще в феврале месяце в Берлине. Пожалуй, все. На данный момент.
КБ: Расскажите о кинорынке. Как оцениваете результаты, какие были партнеры по организации, много ли участников?
ДИ: Кинорынок, по сути дела, собрал больше двухсот участников. Фактически все украинские кинотеатры и украинские крупные сети, все кинотеатры первого экрана за редким исключением, и все украинские дистрибьюторы, — либо делали презентации, либо присутствовали. Нашей главной задачей был запуск этого процесса. В Украине нет другого кинорынка — это единственное место, куда можно приехать и масштабно пообщаться с коллегами. Технически все прошло практически безупречно. Над сделанными ошибками мы уже активно работаем.
Поступило много предложений от самых активных участников Кинорынка больше способствовать общению. У нас нет стендов, как на кинорынках в Москве, в Питере или на «Кинотавре», у нас идут презентации. В прошлом году у нас такой проблемы не было, но в этом году мы почувствовали, что людям действительно захотелось общаться — в рамках круглых столов, обсудить свои проблемы… Это пространство в этом году мы не предусмотрели, но обязательно предусмотрим в будущем. Второй момент: засчет того, что на фестивале одновременно происходило четыре-пять событий, 2-3 показа, например, пресс-конференция, кинорынок и работы секций, — многим приходилось разрываться. В будущем будем иначе подходить к формированию расписания. Мы получили много пожеланий, чтобы из кинотеатра можно было успевать на Круглый стол по пиратству. И в то же время «сетевикам» было интересно посмотреть на ключевые украинские фильмы, которые будут готовы во второй половине 2012-го и в 2013-м году. Такие пересечения мы не предусмотрели, но в следующем году все сделаем.
КБ: Претензий участников к дистрибьюторам по показу уже известного материала, я так понимаю, тут не возникали? Все было интересно и насыщенно?
ДИ: Никаких подобных претензий я не слышал. Сейчас мы ведет работу над ошибками, сейчас получаем всю картину от участников Кинорынка, а в течении двух недель снимем уже общую «температуру по больнице».
КБ: Кого вы еще назовете среди со-организаторов Кинорынка из России?
ДИ: Есть компания UKRAINIAN FILM DISTRIBUTION, она помогает нам развиваться площадкой «Синема сити», где происходят фестивали. Они очень тепло поддерживают нас третий год подряд. Мы стараемся сохранить рынок доступным, в Одессе в середине сезона довольно дорогое жилье. Стараемся сделать так, чтобы взносы тоже были чисто символическими. И нам помогает конкретно компания «Крейнинсен дистрибьюшн». Компания «Интерфильм» также участвовала в гала-премьерах, привозила сюда российских коллег. Компания Top Film уже второй год подряд делает прием, открытие Кинорынка, делают красивую вечеринку. Все так или иначе участвуют, помогают достучаться до кинотеатров… Все очень перспективно.
КБ: Можете ли сказать, что в этом году фестиваль максимально приблизился к задуманному несколько лет назад?
ДИ: Для меня, честно говоря, идеальный фестиваль — фестиваль, на котором учтены все-все-все мелочи. Стратегически все идет хорошо. У Одесского кинофестиваля, бесспорно, заметен скачкообразный рост. Но я считаю, что на фестивалях самое главное — это мелочи, и обилие мелких нестыковок обязывает нас еще более внимательно относиться к нюансам, сводящих все наши старания к нулю. Не помню, кто сказал, но эти слова не становятся менее справедливыми: когда занимаешься организацией фестиваля, можно выбрать самую лучшую программу, привезти самых прекрасных гостей и так далее, но если на последнем этапе координатор индивидуальных графиков сделает плохо свою работу, он сведет все усилия к нулю. Или какой-нибудь киномеханик забудет включить субтитры…. Это сразу умножает на ноль работу огромной группы людей. Мы выполнили свой стратегический план. За три года мы сделали фестиваль с профессиональной секцией, с Кинорынком, с национальным конкурсом, с международным конкурсом, со своим медиа-пространством и так далее. Сейчас мы будем полировать все от зазоров, от соринок, которые портят отношения с участниками фестиваля и умножают на ноль работу всей команды. Именно над этим, мне кажется, нам нужно сейчас работать.
КБ: Тем не менее, чем фестиваль, задуманный четыре года назад, отличается от ОМКФ 2012?
ДИ: Когда мы начинали, честно говоря, думали, что это будет небольшой локальный нишевый фестиваль. Поначалу мы выбрали себе «зону юмора», когда пришли к выводу, что в мире не так много фестивалей, которые продвигают чувство юмора. Мы хотели сделать light-фестиваль. Но когда мы приступили к организации второго фестиваля, увидели, что мы уже выросли их этой ниши и что на всем постсоветском пространстве не так много фестивалей, которые могут похвастаться такой замечательной локацией, как у нас, и все-таки собирать довольно приличные бюджеты. Мы внимательно слушаем профессионалов-гостей фестиваля, которые делятся с нами мнениями. В прошлом году Валерий Тодоровский и Сергей Члиянц обратили наше внимание на возможность превращения фестиваля из маленького нишевого фестиваля все-таки в трендообразующий организм, в событие, способное сформировать тренды для русскоязычного пространства. Количество фильмов, которое у нас изначально было, останется и впредь. С самого первого года мы держим одно и то же количество фильмов, одно и то же число программ, чтобы не делать фестиваль из 400 фильмов, на 300 из которых будет пониженный интерес. Мы будем работать только над качеством. У нас всегда будет приблизительно 80 картин. Мы не собираемся расти количественно, мы будем расти вглубь, повышая качество: и качество продакшна, и качество гостей.
КБ: Все запланированные мероприятия удалось реализовать как хотели?
ДИ: Кроме российского вектора, который, я считаю, мы на фестивале не дотянули, все остальное было приблизительно так, как мы планировали, и даже немножечко лучше. Мы боялись, что с почетными гостями фестиваля возникнут проблемы, но все показали себя, с одной стороны, суперпрофессионалами, а с другой стороны, очень позитивными персонажами. Все удалось, кроме российского вектора. В этом отношении нам нужно работать. Российская программа — единственная программа, у которой не было спонсора. Мы так и не смогли найти кого-либо, кто был бы заинтересован продвигать этот бренд на Украине. Мы не нашли ни понимания, ни поддержки у фондов и официальных структур, даже российское посольство не испытывает большого интереса заниматься этим.
КБ: Уверены, передумают. Причиняет ли фестиваль неудобство местным жителям, так что они скорее страдают эти девять дней, пока проходит фестиваль — как это происходит каждый раз в Сочи? Хотя после начала олимпийской стройки им, кажется, ничего не страшно.
ДИ: Процент таких людей в Одессе очень небольшой. Других, тех, кому нравится, что Одесса приобретает статус культурного центра, — больше. Безусловно, есть обиженные члены местного союза кинематографистов, которые делали фестивали в конце 80-х. Они высказывают жесткую позицию, что «это вообще не фестиваль и так далее». Но в целом мы получаем серьезную поддержку от многих известных людей. Фестиваля не было бы, если бы здесь не было культурной прослойки, переживающей за то, что происходит с этим городом. Даже от одесситов, которые больше не живут в Одессе, мы все равно постоянно чувствуем поддержку. Они помогают нам общаться с властями и так далее. Начиная от Жванецкого, который третий год подряд выступает на открытии и задает тон, и Михаила Рева, скульптора, который делает нам призы. Александр Ройтбурд, художник. Есть некий ареопаг культурных лидеров Одессы, практически все сильно нам помогают. Без этой помощи мы бы не справились. Но помощь исходит и от рядовых одесситов. Конечно, есть и недовольные, но многим нравится видеть Одессу в новостях на протяжении девяти дней по всем украинским и международным каналам.
Одна из целей фестиваля — развитие Одессы как туристического центра и культурной столицы. Стараемся не выступать татаро-монгольским игом, налетающим как саранча и улетающим прочь, оставляя за собой развалины. Мы всегда делаем что-то хорошее, когда готовимся к фестивалю. В этом году починили фонтан, он не работал семь лет, и помогли сделать ремонт фасада той же Музкомедии. В прошлой году убедили власти починить дороги вокруг фестивальных локаций. Это мелочи, которые остаются после фестиваля и улучшают городскую инфраструктуру. Нам помогает и губернатор Одесской области, и городские власти, они тоже верят в наш фестиваль. С такой поддержкой тяжело не сделать чего-то хорошего.
КБ: Чем еще из программы / событий ОМКФ 2012, кроме показа немого кино на Потемкинской лестнице, вы действительно гордитесь как директор фестиваля?
ДИ: Переезд в новый фестивальный центр — это главная победа. Фестиваль вырос из штанишек, и это заметно на фестивальной площади, где фудкорт на 700 сидячих мест, где работает фестивальное телевидение и так далее. Цель фестиваля — правильно настроить коммуникацию, зрителей с творческой группой, творческой группы — с журналистами, журналистов — с кинопрофами, кинопрофов - с кинотеатрами. Мы сделали ключевую вещь — мы переехали в фестивальный центр. Это очень большая проблема для многих фестивалей. То, что мы сделали это — наша главная победа.
0 коммент.:
Отправить комментарий